Григорис Димитриадис: Когда люди уничтожали книги, человечество погружалось во тьму
В последние дни мы с изумлением читаем разоблачающие публикации о судьбе книг за закрытыми дверями лабораторий искусственного интеллекта. Не одна и не две, а миллионы книг покупают, лишают переплёта, разрезают, сканируют на большой скорости и затем отправляют на переработку. Их содержание оцифровывают. Но при этом книга умирает. Шокирующий процесс стал известен после судебного спора авторов с компанией Anthropic, создателем Claude. Компания ставила перед собой почти фаустовскую цель: создать цифровую библиотеку, которая, по внутренней формулировке, должна была включать «все книги мира». Проект носил название Project Panama. Внутренний документ, попавший в свет, описывал попытку как план по разрушительному сканированию «всех книг мира». И в нём было добавлено нечто ещё более шокирующее: они не хотели, чтобы стало известно, что над этим работают.
Однако худшее раскрывается по части практических действий. Книжные лавки старых изданий в разных странах получали обращения от неизвестных или странных покупателей, которые появлялись и просили большие партии подержанных книг. Старые издания, исчезнувшие тиражи, технические руководства, научные монографии, местные издания и узкоспециальные названия десятилетней давности — всё это покупалось массово. Одна уважаемая газета дала этому явлению точное, леденящее название: редкие книги переживают бум продаж — а затем «разрезаются на куски и идут в пищу для ИИ». Поразительно, ведь можно просто отсканировать книгу и перенести её содержание в цифровой мир, не уничтожая сам объект. Всё так просто. И всё же цифровая извращённость поворачивается к очевидному спиной.
Огромный рынок данных обнаруживает, что существует ещё один богатый пласт человеческого знания, который не находится в Интернете.Он лежит на полках библиотек и музеев. И вдруг редкий том перестаёт рассматриваться как элемент культурной памяти. Он становится потенциальной жертвой «творческого разрушения». Встаёт вопрос: как защитить издания в единичных экземплярах, которые нужны гигантам искусственного интеллекта, чтобы дополнить их каталоги и обогатить алгоритмы? Кто защищает последний экземпляр? Кто знает, что книга, отправляемая под промышленный нож, не является одним из последних сохранившихся экземпляров на рынке? И кто решает, что цифровое изображение страниц — достаточная замена оригиналу?
Я не технологофоб, хочу это подчеркнуть. Но как любитель книги я не могу разделить аморальное представление цифровых ключедержателей о том, что имеет значение лишь информация, а бумага — просто устаревшее средство её передачи. Это опасно бедное понимание книги. Старая книга — это не только её слова. Это её издание. Типография. Переплёт. Поправки. Пометки на полях. Подпись. Посвящение. Печатная печать библиотеки. Путь от человека к человеку. Всё это может быть историей, памятью, уникальностью, эмоцией. Сканер сохраняет текст. Резак может разрушить документ. Уровни ровняются под дверями фабрик. И воспоминания, которые ранят, снова выходят на первый план. И ничто из этого не может быть улавлено и зафиксировано никаким сканером.
Заметка Григориса Димитриадиса опубликована в печатном и интернет-издании, где была изначально опубликована статья.