Ответ патриа-про-семья: в этом мире есть много миров
В этом мире существуют разные миры: мир олигархов и миллиардеров — мир Маска, Трампа, Тиля, Безоса; мир среднего класса неоколониального Севера — США, Европы, Китая, России; мир Юга — Африки и Азии; и мир отверженных, без документов, мигрантов, невидимых, которых много повсюду. Мир Трампа и Вэнса — это мир лозунга «родина — религия — семья», тот самый, который, по их собственным словам, «ведёт нас в последние времена». Напоминает случай унтера (некоторого сержанта) в вооружённых силах США, обратившегося в межвое́нную Комиссию по религиозной свободе в армии (MRFF): он сообщил, что его командир призывал офицеров внушать солдатам, будто недавняя атака на Иран была «частью плана Божьего», многократно ссылаясь на Откровение. Обращение к «последним временам» повторял и вице‑президент США Вэнс в недавнем интервью евангельскому инфлюенсеру. Схожая риторика звучит и от правой коалиции, пришедшей к власти в Израиле; её идеологическим наставником является израильско‑американский мыслитель Йорам Хазони, чья книга «Добродетель национализма» следует «доктрине Трампа» и стала ориентиром для ультранационалистов по всему миру. Но за апокалиптической риторикой и божественными повелениями об уничтожении «варваров» на самом деле стоит Деньги. Как отмечает экономист Томас Пикетти в статье во французской прессе, атака США на Иран прежде всего свидетельствует о глубоком признании своей слабости: американские элиты всё явственнее осознают экономическую, торговую и политическую нестабильность своей страны. Самые националистически настроенные из них приходят к выводу, что единственный выход — прибегнуть к оружию. Явная цель такой военной стратегии предельно ясна: дело вовсе не в продвижении некоего коллективного идеала, а в пополнении их казённой кассы и использовании по максимуму обладания самой большой в мире армией. Боги и вера служат лишь для подготовки солдат и «народных масс» — чтобы они стали счастливой жертвой в лакановском смысле, поскольку их смерть преподносится как самопожертвование ради родины, религии и семьи.
Каким может быть идеологический ответ левых на патриотически‑религиозно‑семейный риторический набор правых? В качестве ответа депутат от «Непокорной Франции» Клеманс Геттэ предлагает солидарность и дружбу в книге «О политике дружбы». Она утверждает, что противодействие правым и реакционерам всех оттенков, которые возвеличивают семью и превращают её в цель любой своей программы, должно строиться через продвижение дружбы. Дружба включает в себя семью, где существуют равные права, но не ограничивается ею. Дружба может стать политической связью и пространством для изобретения новых форм солидарности и социальных отношений. О дружбе писал и наш мыслитель Костас Акселос, задавая вопросы о том, как пережить опыт дружбы в динамике обыденности. По его словам, дружба — не программа и не утопия, потому что она укоренена в разломе; если эпоха накладывает свои пределы, стоит пытаться не перепрыгнуть свою тень, а совершать движение преодоления, в котором дружелюбие вовлекает и вовлекает нас. Признавая, что совершенной дружбы не существует — ведь каждая дружеская связь в той или иной мере взаимна и неоднозначна — мы должны пройти испытание приходящего и уходящего. Если допустить, что дружба в своём роде подготавливает нас к ясным моментам или к большим периодам просветления, то она имеет свои корни и продолжается через взаимное «присвоение», но без всякой идеи собственности, человека и мира. Именно это: дружба как взаимное присвоение без какого‑либо понятия собственности над человеком и миром. Также в тексте упомянуты «бабушки Лесбоса» как символ общественной и политической солидарности.
